В плену Гуржов пережил побои, пытки, голод, информационную изоляцию и бесчеловечные условия содержания. 25 мая 2025 Александр вернулся в Украину во время большого обмена.
В разговоре с NV он рассказал о захвате в плен, своем пребывании в Еленовке и колонии в Таганроге, первых эмоциях после освобождения и о том, почему сегодня продолжает выходить на акции в поддержку военнопленных и пропавших без вести.
«Они взяли не качеством, а количеством»: о начале войны и захвате россиянами
Александр Гуржов — ветеран родом из Мариуполя. Он подписал контракт с ВСУ еще до полномасштабного вторжения.
24 февраля 2022 года военные его подразделения отправились в сторону Мариуполя, но получили приказ остановиться в Волновахе. Там они попали в окружение. «Нас было очень мало. Хотя с нами были вспомогательная бригада и еще две бригады на позициях, они взяли не качеством, а количеством — их было гораздо больше», — вспоминает Гуржов.
В начале марта 2022-го Александр вместе с тремя побратимами скрывался в заброшенном доме. Россияне заметили украинских военных и открыли по ним огонь из танков.
«Дом сгорел дотла, и где-то моя медлительность спасла мне жизнь, потому что ребят покосило. Когда я выпрыгивал, дом уже пылал. Меня немного спасла дымовая завеса. Я начал выбираться, а потом еще пол дня прятался в соседнем доме, где были их позиции», — вспоминает ветеран в те дни перед пленом.
Военный дождался темноты и попытался возвратиться в свое подразделение. Однако, пробираясь по дворам, он случайно выдал себя возле российских позиций.
«Снег, выпавший в начале марта, меня просто выдал — хрустом. Когда я пробирался по дворам, на мне было все обмундирование, соответственно, оно тоже шумело. Проходящий сразу ударил меня прикладом в затылок, посветил фонариком. Уже было ясно, что я не гражданский, а военный», — рассказывает Гуржов.
«Некоторые военнослужащие даже не доходили до конца»: о коридоре «приемки» и условиях плена
Александра отправили в донецкий СИЗО, а затем в Еленовку. Приблизительно через полтора месяца пленный попал в Таганрог. Это место, которое Гуржов называет началом ада.
«Это была приемка: с обеих сторон стояли их палачи. Мы даже не успели спрыгнуть с КамАЗа на землю, как уже начались пинки, шокеры, палки, дубинки. На нас натравливали собак. Так называемый коридор. К сожалению, некоторые военнослужащие даже не доходили до его конца. Это страшно видеть. Потом тебя бреют налысо, обливают голову холодной водой и забрасывают в камеру», — вспоминает он.
По словам Александра Гуржова, пленных постоянно держали голодными. Сам он за 1700 дней плена потерял почти половину своего веса. Нормальных условий для соблюдения гигиены тоже не было, говорит он: «У нас был вот такой брусочек мыла — 70 граммов на восьмерых. Он очень быстро смыливался. Преимущественно мы использовали его, чтобы побриться. Станки были настолько тупые… А одним станком надо было побрить восьмерых людей, еще и голову налысо. У меня почти ничего не росло [на подбородке] — два волоска, но я понимал, что просто раздираю себе кожу. И еще нужно было побрить голову».
За три года родители Александра получили от него только одно письмо: «И это все было по шаблону: кормят хорошо, читаем книги, прогулки дважды в день. Хотя [выводили], может, раз в неделю, если она вообще была. Мы молились, чтобы не выходить на эту прогулку, потому что это два лишних избиения: тебя дубасят по дороге туда и обратно. А дворики были буквально два на полтора метра, и там восемь человек ходили согнутыми».
Россияне держали пленных в почти полной информационной изоляции. Чтобы не потерять связь с реальностью, украинские военные придумывали развлечения.
«Мы придумывали интеллектуальные игры. Например, кто-то называл слово, а нужно было вспомнить строчку песни с этим словом, исполнителя и примерно название песни. Поскольку я работал в караоке и имею большой песенный запас в голове, это хоть как-то нас развлекало. Также Николай [еще один пленный] очень подробно пересказывал фильмы. Например: „Сегодня у нас просмотр Форсажа 10“. Мне было так интересно его слушать!», — вспоминает Александр Гуржов.
«Бабушки стояли, плакали, крестили нас в дорогу»: о возвращении из плена
В общей сложности Александр провел в российском плену 1179 дней. Его освободили 25 мая 2025 года во время большого обмена.
«Это были первые слезы, первые звонки родителям. Я почему-то всегда был уверен, что родители живы, что они точно выехали, как ни тяжело им это далось. Все время была такая уверенность, что с ними все хорошо», — говорит Гуржов.
Он также вспоминает, как после освобождения его поразили женщины, встречавшие пленных вдоль дороги.
«Когда мы проехали буквально несколько километров [от границы], на фоне этих ужасов увидели людей. Все стояли с флагами: через каждые 50, 100 и 200 метров. Бабушки стояли, плакали, крестили нас в дорогу. Это настолько меня растрогало, что я, пожалуй, весь путь ехал с мокрыми глазами», — добавляет бывший пленный.
После возвращения Гуржов прошел первоначальную физическую и психологическую реабилитацию. Но самым лучшим способом вернуться к жизни для него стали концерты, пение и новые знакомства.
В настоящее время Александр также посещает акции в поддержку военнопленных и пропавших без вести.
«Были случаи, когда ко мне подходили и говорили, что их близкий человек в плену с 2022 или 2023 года. Я отвечал: „Он жив. Мы пересекались, он сидел в соседней камере“. И это становилось для людей лучом надежды, хотя я говорил буквально несколько предложений», — говорит Гуржов.
Александр убежден, что о людях в российском плену нужно постоянно напоминать. А семьи, которые ждут своих близких, не должны оставаться одни.
«Я считаю, что эти акции важны. Они напоминают, что мы не забыли. Пленные вернутся и тоже будут выходить на эти акции. Я бы сказал семьям, что они обязательно дождутся. Ваш сын, ваша дочь — герои. И вы обязательно их дождетесь», — делится надеждой он.