Франк Петер Вильде, немецкий стилист из Берлина, культурный активист и откровенный сторонник Украины — одна из самых узнаваемых международных фигур, выступающих за победу.
Известный своими культовыми лифтовыми селфи с украинской символикой, Франк Вильде выходит в своей поддержке далеко за пределы социальных сетей. Он регулярно собирает средства на авто для фронта, тесно сотрудничает с квир-военными и ветеранами и открыто противостоит российской пропаганде по всей Европе.
После нескольких месяцев согласования графиков нам наконец-то удалось встретиться лично в Киеве во время его очередного визита в Украину.
Это было утро субботы после очередной массированной российской ракетной атаки по всей стране. Киев переживал масштабные блэкауты, а один из главных мостов города был перекрыт после прямого попадания. Только накануне вечером, 6 ноября 2026 года, Франк посетил престижную церемонию награждения благотворительной премии GOLDEN GLOVE 2026, где был отмечен за выдающийся вклад в поддержку Украины и общественных инициатив.
Несмотря на тяжелую утреннюю атмосферу и погруженный в блэкаут город, Франк Вильде излучал оптимизм и искреннюю радость от пребывания в Украине. Сидя в кафе в центре Киева, он с гордостью демонстрировал свою новую одежду, купленную у украинских брендов. Время от времени прерывал разговор, чтобы полюбоваться белочками, прыгающими по веткам деревьев за окном.
Посреди интервью к Франку Вильде подошла девушка, которая узнала его: она пожала ему руку и тепло поблагодарила за поддержку Украины. Я спрашиваю героя, как часто во время визитов в Украину он сталкивается с тем, что его узнают на улицах и благодарят за его работу. Он отвечает:
«Если честно, это происходит очень часто, когда я в Украине. С той минуты, как я выхожу из гостиницы, моя конфиденциальность заканчивается. Я всегда стараюсь быть дружелюбным и открытым, потому что понимаю, насколько украинцам важно знать, что есть поддерживающие их иностранцы, которые напрямую помогают военным. Когда простые люди, например женщина из местного цветочного магазина или посетители в кафе, подходят ко мне просто сказать „спасибо“, это значит для меня все. Это действительно умиляет меня до слез, ведь это люди, которые проходят сквозь самые тяжелые испытания, но сохраняют столько достоинства, силы и тепла».
В этом интервью Франк Вильде рассказывает о своих поездках в Украину, изменении восприятия в Европе, чувстве исторической вины и о том, почему поддержка Украины фундаментально связана с правами человека и гражданскими свободами.
— Вы регулярно приезжаете в Украину. Как часто это происходит сейчас и с какой целью вы чаще всего приезжаете сюда?
— С начала полномасштабного вторжения я был в Украине уже 10 или 11 раз. Главная цель моих визитов — всегда лично передать оперативные автомобили и грузовики для наших Защитников. Я организую это собрание в сотрудничестве с NAFO и 61-й бригадой, с которым работаю уже более трех лет. Каждый покупаемый автомобиль проходит проверку, оснащается необходимым защитным оборудованием, например, детекторами дронов, и доставляется лично, чтобы обеспечить 100% прозрачности для каждого, кто донатил.
Вместе с моим онлайн-сообществом мы собрали средства уже на 10 оперативных автомобилей. Каждый раз, когда сбор закрывается, как последний, который мы только что завершили, мы едем в Украину, чтобы присутствовать на передаче, встретиться и пообщаться с военными и физически отдать им авто. Для моего сообщества также очень важно видеть, куда идут их деньги, ведь каждый такой автомобиль стоит около 20 000 евро и оснащен технологиями нового уровня, включая детекторы дронов и новейшее оборудование. Это основная причина, почему я сюда приезжаю.
Находясь здесь, мы также посещаем другие события. Во время этого визита я побывал на гала-концерте премии Golden Glove, очень престижной и красивой. Меня на самом деле отметили наградой за мою работу, и, кажется, я был единственным иностранцем, получившим ее. Эта премия прежде всего о чествовании людей, которые вносят выдающийся вклад в жизнь страны — и это не столько те, кто на виду, сколько спасатели, врачи, пожарные, железнодорожники, медицинские работники, учителя и саперы, в частности люди, осуществляющие подводное разминирование в ледяной воде, что является просто невероятной, удивительной работой. Или работники больниц, которые заботятся о преждевременно рожденных малышах, нуждающихся в инкубаторе во время отключения света.
Оказаться среди этих людей, которые держат страну на плаву, несмотря на российскую агрессию, было для меня огромной честью. Я пришел из совершенно другой сферы, я пришел из моды, но я стараюсь вносить свой вклад через сбор средств и выполняя роль культурного посла Украины. В своей серии лифтовых селфи я освещаю то, чем является Украина: показываю украинскую моду, рассказываю о книгах об Украине, приглашаю художников, общественных деятелей, лауреатку Нобелевской премии Александру Матвийчук или музыкантов, таких как певица Jerry Heil, когда они бывают в Берлине. Моя цель показать миру: это Украина, и это важно.
Ведь что, с другой стороны, может предложить «русский мир»? Ничего. Всё в российской культуре украдено и построено на угнетении — будь то в Чечне, Грузии, Крыму или на материковой Украине. Я также использую свою платформу, чтобы рассказывать о Голодоморе и депортации крымских татар в 1944 году. Сочетание культуры и политики способствует истинному осознанию, и чтобы делать это эффективно, я не могу просто сидеть в Берлине; я должен регулярно приезжать сюда.
— Что вам важно увидеть и сделать во время каждого визита?
— Для меня важно чувствовать реальную жизнь в Украине, а не только красивую картинку на поверхности. Пока я был только во Львове, Киеве и Одессе. Я еще не был в Херсоне, Харькове или в Карпатах, так что у меня впереди еще столько всего для исследования. Обычно мы приезжаем на неделю или максимум на 10 дней, и я стараюсь вложить в это время как можно больше.
Люди в Европе часто спрашивают меня: как ты можешь ехать туда в разгар войны, со всеми этими отключениями электричества и ракетными угрозами? Но я считаю, что людям жизненно необходимо это делать. Я путешествую на «Укрзализныце», и однажды, когда я был в Одессе с друзьями, мы дважды попадали в ситуацию эвакуации. Ты лучше понимаешь страну, когда сам находишься здесь, общаешься с людьми и переживаешь эти ситуации вместе с ними. Это открывает глаза — почувствовать, что происходит, когда поезд останавливается посреди ночи и всех эвакуируют, видеть, как спокойно и собранно люди с этим справляются. Именно поэтому я испытываю огромное уважение к сотрудникам «Укрзализныци». Их концентрация и выдержка в условиях стресса просто невероятны.
То же касается и повседневной жизни в кафе и магазинах во время летних блэкаутов. Мы примеряли одежду в магазинах, подсвечивая себе фонариками мобильных телефонов, чтобы увидеть, подходит ли размер. Люди за пределами Украины видят какие-то красивые фото в соцсетях и ошибочно думают, что войны нет или вообще о ней забывают. Поэтому я использую свой Instagram, чтобы документировать и показывать все реальные стороны жизни в Украине.
— Вы лично встречаетесь с украинскими военными. Как часто это происходит и при каких обстоятельствах? О чем вы обычно говорите с ними?
— Эти встречи проходят каждый раз, когда мы передаем автомобили или посещаем военные и реабилитационные центры. Я общаюсь со всеми ими. Мы обсуждаем реалии на фронте, необходимое им оборудование, их физическое обновление и мысли о будущем.
— Вы познакомились со многими украинцами и украинками — в Германии и Украине. Какие личные истории больше всего вас поразили или изменили ваше представление об украинцах?
— Больше всего меня поражают и умиляют встречи с ветеранами. К примеру, я посетил Украинский культурный центр, где проходила встреча с ветеранами. Общение с человеком, потерявшим обе ноги, защищая свою страну, история о том, как они справляются с этой потерей, собирают себя в кучу и двигаются дальше — это глубоко вдохновляет. Сейчас у них даже есть специальные системы управления, позволяющие водить авто без ног.
Я также посещаю реабилитационные центры, встречаюсь с организациями типа Bring Kids Back UA и группами защиты животных, такими как UAnimals. У России нет предела, когда речь идет о военных преступлениях — они бомбят приюты для животных, больницы, все подряд. И это позорно, что фигуры в нынешней американской администрации или мировой политике почти поддерживают агрессора вместо того, чтобы встать на сторону жертвы.
Когда я общаюсь с молодыми матерями, потерявшими мужей на фронте, это бьет очень больно. За каждой цифрой в статистике стоит человеческая история, личная трагедия и разбитое сердце, которых не должно быть в центре Европы. Те, у кого есть платформа и голос, должны говорить, потому что отворачиваться — это неправильно.
— Чувствуете ли вы, что за годы полномасштабной войны стали частью украинского сообщества — несмотря на то, что сами не являетесь украинцем?
— Я чувствую глубокую связь. Каждый раз, когда я выхожу из гостиницы в Украине, люди узнают меня, подходят и благодарят. Честно говоря, когда я рассказываю об этом, у меня наворачиваются слезы. Знание того, что мой труд, мои просветительские усилия и прямая поддержка военных имеют значение для простых людей — это означает для меня весь мир.
Внимание украинцев к настоящей солидарности — врождённое. Их не сбить с толку дешёвой пропагандой. Я заметил глубокую разницу в менталитете между украинцами и россиянами. Я годами работал со многими россиянами на съёмках рекламы, и у меня даже есть русские друзья в Берлине, которые открыто выступают против Путина — например, мой друг, который уехал из России в 2013 году после принятия закона о «гей-пропаганде» и активно противостоит режиму. Но в целом российский менталитет формировался веками угнетения. Они живут как куры на птицефабрике, выращенные в темных бараках. Если выпустить их на зеленую траву, они бегут обратно внутрь, потому что не знают, что делать со свободой. Каждый раз, когда кто-то выступает против Кремля, какая-то известная личность «случайно выпадает из окна больницы», и население молча принимает это из-за страха.
Украинцы — абсолютная противоположность. Вы не боитесь говорить открыто, сопротивляться или организовывать невероятные инициативы. Украинские беженцы и активисты в Берлине устраивают масштабные события и сбор средств для Защитников. Этой стойкости и стремлению к свободе следует учиться всему миру.
— Изменили ли эти встречи ваше понимание того, в какой поддержке нуждаются украинские военные — не только на фронте, но и по возвращении к гражданской жизни?
— Да, абсолютно. На фронте им нужны немедленные, практичные средства для выживания и выполнения задач: грузовики, детекторы дронов, защитное снаряжение. Но поддержка после службы требует структурных изменений общества: качественной физической реабилитации, психологической помощи и надежных юридических прав. То, как ветераны адаптируются к тяжелым травмам, доказывает, насколько важны долгосрочные, многоуровневые системы поддержки после их возвращения к гражданской жизни.
— Вы также поддерживаете видимость ЛГБТК+ сообщества. Есть ли у вас контакты с украинскими ЛГБТК+ военными и ветеранами?
— Я очень тесно общаюсь с ЛГБТК+ военными в Украине. Мой личный активизм в свое время начался именно с борьбы за права геев — там я научился быть активистом, говорить вслух и не бояться. Сначала я познакомился с Виктором Пилипенко, долго возглавлявшим движение квир-военных, а сейчас я тесно сотрудничаю с Сашей Деменко, ветераном и председателем ОО Украинские ЛГБТ+ военные за равные права. Саша — защитник Азовстали, прошедший российский плен. Его история невероятна, и я опубликовал интервью с ним. Он очень храбрый человек, недавно напрямую обратившийся к президенту Зеленскому по гражданским партнерствам для однополых пар.
Права человека и демократия должны означать равные права для всех. Это скандал, что геи и лесбиянки в Украине до сих пор не могут легально жениться или оформить гражданское партнерство. Когда ваш партнер ранен на фронте и находится в больнице, его биологическая семья может законно запретить тебе посещать его. Если военный погибает — а я лично знаю погибших на этой войне квир-военных — семья может лишить партнера права присутствовать на похоронах или попрощаться. Это должно измениться. Война показала украинскому обществу, что ЛГБТК+ люди сражаются и гибнут за свою страну так же, как и все остальные.
В 2022 году я получил высшую награду за жизненные достижения ЛГБТК+ в Германии на CSD Berlin. Я вышел на сцену перед 600 000 человек с украинским флагом. Организаторы колебались и спрашивали: «Почему ты поднимаешь тему Украины? Эта награда о правах геев». Я сказал им: когда началось полномасштабное вторжение, все вывесили украинские флаги, но когда в июне наступил Месяц гордости, их заменили на радугу. Я сказал: это не политический активизм, это просто показуха. Настоящий активизм — это не «или Украина, или радуга». Вы объединяете их. Война не останавливается из-за того, что сейчас Прайд-месяц.
Я сказал им: или выхожу на сцену с флагом, чтобы отстаивать своих людей, или отдайте награду кому-нибудь другому. Я принципиален в том, что считаю правильным. Квир-украинцы хорошо знают, что такое российская оккупация: Россия ввела законы о гомопропаганде еще в 2013 году и имеет целевые списки ЛГБТК+ людей на оккупированных территориях. Гомофобия — в российской ДНК.
— Правда ли, что немецкое общество до сих пор испытывает глубокое, подсознательное чувство вины перед «советами» из-за Второй мировой войны, часто ошибочно адресуемой исключительно россиянам?
— На 100% да. Эта вина глубоко укоренена в немецком обществе, но исторически она совершенно искривлена. Немецкое общество испытывает это огромное бремя вины за зверства, совершенные во время Второй мировой войны, но они тождественно приравнивают Советский Союз исключительно к России.
То, что немцы сделали с украинцами во время войны, было ужасным. Если бы люди в Германии нашли время исторически просветиться, посети Бабий Яр в Киеве, чтобы увидеть, что немцы сделали здесь с евреями и украинцами, они бы осознали, что Украина колоссально пострадала во время нацистской оккупации. Однако российская пропаганда успешно присвоила себе нарратив второй мировой войны. Россия стерла факт того, что Сталин и Советский Союз сделали возможным Вторую мировую войну из-за секретных протоколов пакта Молотова-Риббентропа и вторжения в Польшу. Россия говорит лишь о том, как они якобы освободили мир от нацистов, и теперь применяют этот самый лживый нарратив к Украине, утверждая, что украинцы — это «нацисты» или «наркоманы».
К сожалению, многие немцы ловятся на это из-за непроработанного, ошибочно адресованного чувства исторической вины. Они считают, что чем-то обязаны России, полностью игнорируя, что Украина была одной из главных жертв как нацистского, так и советского тоталитаризма.
— Как изменилось отношение немцев к Украине за последние годы? Замечаете ли вы усталость от войны, уменьшение эмпатии или желания вернуться к привычным отношениям с Россией?
— Германия находится в сложной экономической ситуации, и политики на крайнем правом и крайнем левом флангах используют это для искусственного разжигания антиукраинских настроений. Из-за того чувства исторической вины, о которой я упоминал, многие немцы неправильно понимают реальность и считают, что нужно просто поговорить с Россией, показать, что мы на их стороне, и искать мирные переговоры.
Это полная чушь. Мирные переговоры пытались вести годы, но Россия понимает только силу. Посмотрите на историю: в 2008 г. Германия и Франция позорно проголосовали против ПДЧ в НАТО для Украины и Грузии. Сразу после этого Россия вторглась в Грузию и оккупировала 20% ее территории. В 2014 году Россия оккупировала Крым и части Донбасса и как ответила Германия? Слабыми санкциями, после чего продолжила строить газопровод «Северный поток-2». Польша, страны Балтии и Украина предупреждали Германию, но Берлин игнорировал это и даже использовал фейковые экологические фонды, чтобы обойти санкции США. В 2022 году Россия начала полномасштабное вторжение. Россия действует так, потому что боится современных, демократических соседей, которые могут вдохновить рядовых россиян спросить, почему в их собственной стране нет элементарной инфраструктуры, в то время как все богатства идут элитам в Москве и Санкт-Петербурге.
— В Германии разворачивает свое влияние ультраправая партия AfD, выступающая за сокращение помощи Украине и сближение с Россией. Считаете ли вы это угрозой дальнейшей поддержки Украины Германией?
— AfD вместе с крайне левой BSW и партией Die Linke — огромная угроза. AfD — это фашисты и настоящие нацисты. Они слово в слово повторяют тезисы Кремля, утверждая, что отправка миллиардов помощи Украине отнимает деньги у немецких граждан. Члены AfD ездили в Москву и Санкт-Петербург, посещали мероприятия БРИКС и последовательно голосовали против помощи Украине.
Они говорят, что хотят мира, но их «мир» — это капитуляция. Политики типа Сары Вагенкнехт за два дня до вторжения уверяли на немецком телевидении, что Путин не имеет никаких намерений нападать на Украину, называя предупреждение Запада раскруткой медиа. Через два дня Россия начала полномасштабную войну. Теперь эти люди требуют ослабления санкций. Мы не должны ослаблять санкции; мы должны строго контролировать их соблюдение, остановить теневой флот и наказывать тех, кто использует российские газ и нефть. Если AfD или подобные силы возглавят будущее правительство, это будет катастрофой не только для Украины, но и для всей Европы.
— Приходилось ли лично вам сталкиваться с критикой или враждебностью из-за вашей проукраинской позиции?
— Раздел комментариев в моем Instagram постоянно атакуют российские тролли, оставляя гомофобные высказывания. Но как вы можете обидеть меня этим, если я сам открыто публикую самый экстравагантный квир-контент? Когда кто-то пишет: «Ты гей!», я отвечаю: «Действительно? Ого, я бы никогда не догадался!». Я уверен в себе. У меня есть отличный парень, который меня любит, близкие друзья, и для меня гораздо важнее иметь уважение от правильных людей, чем аплодисменты от дураков. Если люди критикуют меня или называют радикальным, мне все равно.
— Как вы думаете, что могут делать обычные немцы, общественные деятели, художники и инфлюенсеры, чтобы противодействовать дезинформации об Украине и не допустить нормализации пророссийских взглядов?
— В первую очередь, люди должны делать сознательный личный выбор и прибегать к коммерческому бойкоту. Я лично бойкотирую компании, которые продолжают вести бизнес в России. Например, раньше я любил Burger King, но с начала вторжения я к нему не прикасаюсь, потому что им понадобилось три года, чтобы выйти из России. Те же бренды, как Ferrero, Ritter Sport или Mondelēz, продолжали там работать.
В своей профессиональной работе стилиста для кино и рекламы я принципиально отказываюсь использовать Hugo Boss. Hugo Boss шил форму для СС в нацистской Германии, а недавно они продолжали продавать товары в Россию через лицензионные схемы. Если клиент настаивает на Hugo Boss, я говорю им нанять другого стилиста. Личный бойкот имеет значение.
Во-вторых, вместо поддержки неэтичных брендов покупайте украинскую моду. Украинский дизайн — прекрасный, современный и высококачественный. Я большой поклонник украинских вышиванок от бренда Etnodim. Одежда, которая на мне сегодня, — это современная интерпретация традиционной вышиванки, и это качество проверено временем.
И, наконец, каждый, кто имеет голос, должен продолжать говорить. Дезинформация распространяется тогда, когда гражданское общество остается пассивным.
Мы должны постоянно опровергать эту ложь и давать ясно понять: Россия — это империалистическое фашистское государство, построенное на подавлении других. И единственный путь к длительному миру — это сделать Россию снова маленькой.