Юлия Абибок
Херсон. Раннее утро в начале августа 2026 года. Пустой город, где слышны только крики женщины и мужчины и жужжание дрона, от которого они убегают. Дрон низко кружит вокруг машины, возле которой выставлены ящики с овощами и за которой пытается спрятаться владелец лавки. Дрон охотится на пожилого продавца овощей и в конце концов пикирует на него.
Человек, управляющий дроном, скорее всего, находится в оккупированном городке Олешки, расположенном прямо напротив Херсона на левом берегу Днепра. С ноября 2022 года, когда украинские войска освободили правобережье, река — это линия фронта, Херсон — эпицентр российского «человеческого сафари», Олешки и большинство остальных населённых пунктов вдоль побережья — руины.
«Херсон — это полигон. Россиянам здесь удобно оттачивать свои маневры, — говорит журналистка Дарья Литовченко, которая живёт и работает в Херсоне. — Например, на улице натянута антидроновая сетка. Большой оптоволоконный дрон залетает под сетку и летит на уровне второго этажа — этому же нужно было научиться. Был один ужасный период, когда они с помощью FPV и оптоволоконных дронов учились так делать».
В конце октября, когда Украина и Россия договорились о шестидневном локальном перемирии, в Херсоне впервые за четыре года воцарилась тишина. Но пока российские военные разминировали оккупированные и блокированные Олешки, чтобы завезти в город гуманитарную помощь и дать возможность уехать жителям, пожелавшим эвакуироваться, херсонцы ждали подвоха.
Согласно договоренностям, достигнутым сторонами, в зоне режима тишины нельзя было перемещать военную технику и осуществлять аэроразведку, отмечает в беседе с NV пресс-офицер 34-й отдельной бригады морской пехоты «Борисфен» Евгений Воронецкий. «У нас не было возможности все это время следить за тем, что происходит, чтобы ничего не нарушить. Только дурак не воспользовался бы возможностью завести технику во время разминирования», — говорит он.
Плохая погода
В конце октября Литовченко, как и многие другие жители Херсона, впервые за долгое время смогла прогуляться по городу. На улице она увидела уже непривычное для Херсона большое количество людей и машин — и почти полностью разрушенный исторический центр.
Дроны, охотящиеся за жителями, — уже привычная часть городской жизни в Херсоне. При этом в деоккупированном городе бесперебойно работают органы власти, торговля, сфера услуг, развлекательные заведения — часть из них, правда, вынужденно обустроилась в подвалах. «Антидроновые сетки добавляют этой ужасной романтики, — делится своими впечатлениями от современного Херсона Воронецкий. — Чувствуешь себя рыбой. Думаешь: блин, я просто рыба, которую поймали, или у которой это единственный коридор, по которому можно выплыть».
«Звёздные войны», как шутит Литовченко, вернулись в город не сразу после завершения перемирия: ещё около недели в начале ноября херсонцы могли наслаждаться относительной тишиной. Но всё-таки вернулись. В середине ноября в воздухе над Херсоном действительно стало больше дронов, чем до введения режима тишины, подтверждает Воронецкий. Усилились также артиллерийские обстрелы.
«Мы весь год уничтожали орудия противника — выявляли позиции и обстреливали их. То есть они успели либо починить их, либо завезти новые», — говорит он.
В «Борисфене» предполагают, что за время режима тишины россияне перебросили на левый берег также примерно тысячу военных для усиления того контингента, который уже дислоцировался в тех краях. Эти силы были рассредоточены по Олешкам, Голой Пристани и окружающим селам и поселкам, включая Раденск за Олешками вглубь области, который до недавнего времени ещё считался тыловым.
Нынешний сезон — не самый благоприятный для беспилотных систем из-за дождей и туманов, что является одной из причин, по которой новые российские экипажи до сих пор не особо заметны, продолжает Воронецкий. В Херсоне теперь ожидают, напротив, новых попыток россиян пересечь Днепр и высадиться на правом берегу там, где часть Херсона отделена от остальной части города рекой и до сих пор соединяется с ним лишь единственным полуразрушенным мостом. Россияне сосредоточенно наносят удары именно по этому району, отмечает Литовченко.
«Для Херсона солнечная погода — это плохо, потому что по Херсону летит, но и у нас есть возможность отвечать. Плохая погода — не летит, но что-то идет по воде», — говорит Воронецкий.
Уже привычное положение дел вернулось и в Олешки. «Продуктов нет — ничего не завозят. Смельчаки, как и раньше, ездят за ними в Раденск», — рассказывает NV местный житель Владимир Костян, который уехал из города в марте этого года, но поддерживает связь с теми, кто остался.
На полигонах
Убегая из Херсона накануне его освобождения Вооружёнными силами Украины четыре года назад, россияне вывезли свои оккупационные органы — а заодно и захваченных в областном центре гражданских пленных — в тыл. Вслед за ними были переброшены также их муниципальные и силовые органы из Олешек, Голой Пристани и других населённых пунктов вдоль левого берега.
Костяна, участвовавшего в партизанской борьбе с россиянами, похитили на четвёртый день после освобождения Херсона. Фермера и бывшего учителя химии из Олешек держали в тыловом Каланчаке, а когда через год отпустили домой, «туда, в 15-километровую зону [от реки-линии фронта], уже было запрещено ездить ментам», — рассказывает Костян.
Согласно «приговору» об ограничении свободы фермер должен был проживать по месту прописки. Но для отметки ему приходилось ездить аж в Скадовск. Никаких органов власти в самих Олешках к тому времени уже не было. «Там махновщина, — говорит он. — Там у кого оружие, тот и прав. Там только военные».
Выезжать из Олешек, между тем, из года в год, а затем и из месяца в месяц становилось всё сложнее, а с декабря прошлого года — почти невозможно. Это произошло, когда обе стороны продвинулись в использовании дронов, в частности, на оптоволокне. «Здесь с 2022 года пролегает линия фронта. Она проходит по Днепру. Конечно, мы наблюдаем в Херсоне развитие современной войны, — комментирует Литовченко. — То, что казалось нереальным в 2023 году, сейчас реально».
Олешки, в отличие от Херсона, расположены в низине, объясняет Сергей Никитенко, главный редактор херсонского интернет-издания «Мост». Чтобы компенсировать такое невыгодное расположение, россияне обустраивали позиции, в частности в многоэтажных зданиях, в результате чего те вскоре превратились в руины.
«Интенсивные обстрелы начались с середины 2025 года. В декабре был уже просто ужас», — рассказывает Констян, который как раз тогда подрабатывал, вывозя жителей города Олешки в Скадовск и привозя оттуда продукты в Олешки. С конца декабря он уже не мог выезжать из города. К тому времени две его машины взорвались, наехав на мины, а ещё одну подбил дрон, говорит он.
«Я ездил с надписью „Люди“ на капоте и в жилетке, как те, что носят в коммунальном хозяйстве. У нас так показывали, что это гражданские», — объясняет Констян. Впрочем, российские военные в городе тоже ходили в гражданской одежде и ездили на гражданских автомобилях, добавляет он.
Защитники Херсона пытались изолировать россиян в Олешках и, постепенно уничтожая их позиции, не допускать поставки в город новой техники и вооружения. Местные предприниматели и волонтеры, которые ранее действительно завозили в Олешки продукты, в целях безопасности должны были согласовывать въезд с украинскими военными, в частности, отправляли им фото автомобилей, отмечает Воронецкий. В противном случае такая машина стала бы законной целью для военных.
«Сейчас туда можно заехать, если это организовано на уровне „страна-страна“ и с участием третьей стороны, — объясняет Воронецкий. — Если это „мы ехали помочь Олешкам, а заодно перевезти туда 10 орудий, 200 человек, взрывчатку и комплектующие для FPV“, то убирайтесь, негодяи, откуда пришли. Хотя там и наши люди, мы не дадим вам воспользоваться такой возможностью. Чем ближе мы пропускаем врага, тем глубже он может стрелять по этому берегу».
Таким образом, мирные жители Олешек стали для оккупационных войск и в прямом, и в переносном смысле прикрытием их военных операций. На протяжении почти всего года, пока украинская сторона добивалась эвакуации населения из города, российская сторона делала заявления, в которых преуменьшала гуманитарные проблемы там, а между тем запугивала жителей Олешек мобилизацией и политическими репрессиями против жителей оккупированных территорий, которые якобы осуществлял «киевский режим».
Даже за день до вступления в силу перемирия российские государственные СМИ распространяли утверждения о том, что ни один житель Олешек не выразил желания эвакуироваться к «нацистам».
«Нас отбросило назад во времени»
Немало олешковцев действительно остались в городе только потому, что побоялись эвакуации. Об этом говорил украинский омбудсмен Дмитрий Лубинец, об этом же говорит в беседе с NV Констян.
Некоторые из его знакомых отказались уезжать, поскольку представляли себе отъезд с прохождением российских «фильтраций». Часть из них при этом потеряла все документы — либо во время наводнения после подрыва дамбы Каховской ГЭС в 2023 году, либо в результате пожаров, вызванных обстрелами, объясняет он. Некоторые, как сам Костян, были осуждены оккупационными судами и до сих пор отбывают условные сроки, которые принудительно удерживают их по месту официальной регистрации.
Ещё десятки людей, по словам Костяна, жителей окрестных сёл, не смогли добраться до центра Олешек, откуда отправлялись эвакуационные автобусы, поскольку для этого пришлось бы пройти пешком несколько километров по заминированной территории. «Я называю этот город Вьетнамом. Там столько неразминированной дряни валяется, что разминировать его придется лет сто», — говорит он.
Ещё несколько его знакомых-мужчин действительно испугались украинской мобилизации.
Но благодаря близости Херсона в Олешках доступна украинская связь и, соответственно, беспрепятственный доступ к украинским новостям. Поэтому уже большинство тех, кто не согласился на эвакуацию в октябре, теперь убедились в её осуществимости и ждут следующей возможности выехать из города тем же путём, утверждает Костян. Лубинец также упоминал о новых запросах на организованный выезд.
Российская сторона неоднократно заявляла о возможности регулярных гуманитарных миссий в Олешках, но с недавних пор стала делать акцент на такой же гуманитарной операции в другом городе — в Константиновке в Донецкой области. Украинская сторона, в свою очередь, как утверждает президент Владимир Зеленский, уже имеет список из десяти населенных пунктов на оккупированных территориях Херсонской и Запорожской областей, жители которых нуждаются в скоординированной эвакуации и доставке гуманитарной помощи, как и в Олешках.
Между тем военные в Херсонской области дают понять, что даже за такие благонамеренные договоренности с россиянами украинцам приходится расплачиваться на поле боя.
«До вступления в силу режима тишины нам удавалось удерживать контроль над воздушным пространством над большей частью территории до Раденска, — говорит Воронецкий. — Мы подсчитали, что нас отбросили во времени примерно на два месяца, теперь нам нужно наверстать это время, чтобы вернуться на свои позиции в воздухе. Это не так просто сделать, потому что нашу технику тоже сбивают. Мы же понимаем, что чтобы её не сбивали, в первую очередь нужно выбить тех, кто её сбивает».